Верховный суд введет запрет на осуждение людей на основе только признательных показаний

20 Июля 2021

Верховный суд (ВС) потребовал от нижестоящих инстанций тщательно проверять признательные показания. Судьи обязаны убедиться, добровольным ли было раскаяние обвиняемого, почему оно произошло, скажем, не изначально, а по ходу расследования преступления.

То есть надо удостовериться, что это не самооговор, полученный под давлением. Но эксперты сомневаются, что рекомендательные разъяснения пленума помогут решить эту застарелую проблему.

Между тем соответствующую законодательную инициативу ВС пока не выдвигает, хотя ранее это было для него нормальной практикой.

На правдивость «чистосердечных признаний», которые могут быть получены и под давлением следствия, в очередной раз обратил внимание пленум ВС.

Нижестоящим инстанциям следует выяснять, не оговорил ли подозреваемый себя либо кого-то еще.

К примеру, если «подсудимый ранее оспаривал обвинение либо воспользовался правом на отказ от дачи показаний, то суду следует уточнить его позицию и убедиться в том, что подсудимый действительно согласен с обвинением».

И вообще, пояснил ВС, надо проверять в целом всю так называемую ускоренную процедуру. Например, ходатайство гражданина об особом порядке правосудия должно быть заявлено в присутствии защитника и после консультаций с ним. Как напоминают адвокаты, проблема достоверности признательных показаний давняя и, пожалуй, самая «тонкая» в уголовном судопроизводстве.

Так, за прошлый год в особом порядке были рассмотрены уголовные дела в отношении 373,2 тыс. человек, то есть примерно 47%. Кстати, суды и сейчас должны проверять материалы дела: справки, заявление о явке с повинной, протоколы следственных действий, материалы оперативно-разыскной деятельности – и в случае нестыковок подвергнуть слова подсудимого сомнению.

Но на практике этого обычно не происходит никогда.

Как отметил управляющий партнер санкт-петербургского офиса КА Pen & Paper Алексей Добрынин, в последнее время обычная картина такова: человек сперва отчаянно боролся за свободу и искал доказательства своей невиновности, а затем резко остановил своих адвокатов и согласился признать вину. По его словам, это связано с тем, что к обвиняемым в СИЗО ходят вовсе не следователи, который должны устанавливать истину, а оперативники, которые по наущению следователей склоняют арестанта к признательным показаниям.

 «Подозреваемый в СИЗО находится в крайне тяжелом и нестабильном психофизическом состоянии. И он готов на многое, лишь бы получить какие-то гарантии сокращения срока содержания в неволе, в том числе оговорить себя или иное лицо», – пояснил «НГ» управляющий партнер юридической компании AVG Legal Алексей Гавришев. 

Досудебное соглашение, напомнил он, считается идеальным исходом для следователя, прокурора и суда, ведь тогда, по сути, и доказывать уже нечего, но такая практика сильно снижает качество следствия. Большинство юристов отмечает, что рекомендации ВС носят демонстративный характер, но для использования на местах они почти бесполезны, там их скорее всего просто проигнорируют. 

Гавришев, к примеру, напомнил, что в ВС внимание на слишком широкое распространение досудебных соглашений обратили еще пару лет назад, но «существенных изменений не последовало».

 «Каких-либо изменений в этой сфере поможет добиться лишь полноценная судебная реформа, которая позволит разделить ветви власти в сфере следствия, надзора и суда. К сожалению, в настоящее время нет никаких перспектив для ее проведения», – заявил «НГ» Гавришев.

«Рекомендация судам о тщательной проверке, не оговорил ли себя человек, может оказаться фарсом с некой имитацией процесса и разбирательства», – считает член Ассоциации юристов России (АЮР) Асия Мухамедшина. 

По ее словам, на сегодняшний день «человек не защищен ни перед судом, ни перед силовиками в случае отказа от ложного обвинения против себя».

Юрист Сергей Савченко напомнил «НГ», что прежде многие пленумы ВС сопровождались разработкой законодательных инициатив, которые могли бы кардинально повлиять на ситуацию в случае их принятия.

Но в данном случае ВС де-факто признает очевидную проблему, а решать ее предпочитает почему-то на словах. 

Разъяснения ВС, подтвердил председатель МКА «Инконсалт» Алексей Кирсанов, достаточно произвольно применяются судами общей юрисдикции. По его мнению, одной из ключевых причин самооговора является «тотальное недоверие к судебной системе», имеющей строго обвинительный уклон.

Между тем действенного независимого механизма отмены судебных приговоров, вынесенных в особом порядке, в законодательстве нет: «Когда обвиняемый вступает в договорные отношения со следствием и прокурором, функция судей сводится к формальной проверке.

На этапе заключения соглашения и принятия гражданином обязательств признать вину и изобличить соучастников преступления им вообще не отводится никакой роли».

Кирсанов считает, что нужны законодательные изменения от имени ВС, чтобы нижестоящие инстанции были наделены функцией утверждения досудебного соглашения о сотрудничестве с последующей проверкой хода его выполнения всеми сторонами. 

И тогда «подобный судебный контроль мог бы в значительной степени сократить случаи порочной договоренности обвиняемых со следствием, когда в обмен на «нужные» признательные показания обвиняемый имеет возможность получения более мягкого наказания».

Руководитель уголовной практики «BMS Law Firm» Александр Иноядов подчеркнул, что и коренного перелома в тренде на осуждение соучастников, в отношении которых были даны изобличающие показания, ждать тоже не стоит.

Правда, он полагает, что вопрос качества и обоснованности обвинения должен быть адресован не столько к судам, сколько к прокурорам и следователям. «Негласный запрет на оправдательные приговоры, которые судьи часто не решаются выносить, играет только на руку таким «борцам с преступностью».

Такая проблема никак не решается разъяснениями о совершенствовании порядка судебного разбирательства», – отметил Иноядов.

То есть обоснованность изобличающих показаний должна качественно и полно проверяться еще на стадии, предшествующей заключению досудебного соглашения о сотрудничестве, а «при установлении недостоверности показаний такого лица решение о расторжении соглашения должно приниматься в кратчайшие сроки, чтобы исключить непоправимые последствия».

Член АЮР Ольга Эттлер сказала «НГ», что «судьи не настолько некомпентны, чтобы игнорировать ВС», что они, мол, «дорожат и своими местами, и профессиональной репутацией», а потому скорее всего прислушаются к разъяснениям вышестоящего суда.

В виде дополнительных гарантий, указала эксперт, стоило бы записать в ст. 77 УПК, что «признательные показания на досудебных стадиях производства могут быть признаны доказательствами, только если они лично подтверждены подсудимым в суде в ходе процесса». Верховный суд введет запрет на осуждение людей на основе только признательных показаний Верховный суд введет запрет на осуждение людей на основе только признательных показаний

Источник: Независимая газета

Вс запретил класть в основу приговора одни лишь показания взяткодателей

Защита автоинспекторов обратила внимание, что водитель, якобы передавший взятку, обратился с соответствующим заявлением спустя значительный промежуток времени после произошедших событий, при этом данных, подтверждающих факт передачи денежных средств не представлено, а сами вещественные доказательства не были изъяты, осмотрены и приобщены к материалам дела. Таким образом, отсутствует предмет взятки. 

  • Адвокаты считают, что суд необоснованно трактовал все сомнения не в пользу подсудимых, а в пользу стороны обвинения и настаивали на оправдательном приговоре.
  • Позиция ВС
  • Обвинительный приговор не может быть основан на предположениях и постановляется лишь при условии, что в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении преступления подтверждена
  • совокупностью исследованных судом доказательств (часть 4 статьи 302 УПК РФ), а неустранимые сомнения в виновности лица, возникающие при оценке доказательств должны толковаться в пользу обвиняемого (часть З статьи 14 УПК РФ), напоминает ВС.
  • Он считает, что эти требования закона по данному делу суды не выполнили.
  • Судебная коллегия обращает внимание на то, что исходит лишь из установленных судом фактических обстоятельств, указанных в судебных решениях по настоящему делу.

Так, автоинспекторы признаны виновными в том, что 17 июля 2019 года в период времени с 16 часов 00 минут до 16 часов 40 минут, будучи должностными лицами, действуя умышленно, группой лиц по предварительному сговору, из корыстных побуждений, получили от водителя 6 тысяч 900 рублей за несоставление протокола об административном правонарушении, предусмотренном часть 4 статьи 12.15 КоАП РФ.

Как следует из материалов уголовного дела, осужденные как в ходе предварительного следствия, так и в судебном заседании не признавали себя виновными и утверждали, что деньги они не просили и их не получали.

Отвергая доводы автоинспекторов, суд сослался на показания взяткодателя об обстоятельствах нарушения им правил дорожного движения при выезде на полосу встречного движения при совершении обгона, и остановки сотрудниками ГИБДД, которые сообщили, что за непривлечение к административной ответственности «можно решить вопрос» за 7 тысяч рублей. Но поскольку с собой у него денег не было, то он вынужден был съездить в соседний посёлок и снять деньги в банкомате. Вернувшись к месту происшествия, водитель положил деньги в планшет одного из сотрудников ГИБДД, после чего ему вернули документы и отпустили.

  1. Также в обоснование виновности подсудимых суд привел показания супруги взяткодателя, что супруг ей рассказал о вымогательстве денег сотрудниками ДПС, и что, сидя на переднем пассажирском сидении автомобиля, она отчетливо видела, как супруг положил деньги в черную папку сотрудника ДПС.
  2. Какие-либо иные доказательства, позволяющие сделать вывод о достоверности показаний осужденных о непричастности к получению взятки либо о достоверности показаний свидетеля о передаче взятки, стороной обвинения не представлено в судебном заседании и в приговоре не приведено, отмечает ВС.
  3. Он также указывает, что показания ещё двух свидетелей обвинения являются производными, по колику очевидцами дачи взятки они не являлись, а о случившемся им стало известно со слов водителя.
  4. Что касается письменных материалов, то они лишь подтверждают факт снятия с банковской карты денежных средств, но не передачу их сотрудникам ГИБДД.
  5. Ссылки на протоколы очных ставок между водителем и автоинспекторами также не изобличают осужденных в получении взятки, поскольку каждые из них остались при своих первоначальных показаниях, поясняет ВС. 
  6. Он считает, что суд первой инстанции не дал надлежащей оценки в приговоре всем этим доказательствам, подтверждающим лишь факт остановки автомобиля и не подтверждающим факт передачи денежных средств в качестве взятки.
  7. «Признав же показания свидетелей (водителя и его супруги) достоверными, суд указал в приговоре, что у суда не возникает и «тени сомнения» в правдивости показаний названных лиц, и, оценив исследованные в судебном заседании доказательства по своему внутреннему убеждению, пришел к выводу о виновности (подсудимых) в совершении преступления при обстоятельствах, изложенных в приговоре.
  8. Однако подобные суждения носят предположительный характер, что прямо противоречит требованиям закона о необходимости обоснования выводов о виновности конкретными фактами и доказательствами, что в свою очередь, расценивается, как нарушение предусмотренных статья 88 УПК РФ правил оценки доказательств, в том числе и с точки зрения их достаточности для разрешения уголовного дела», — отмечает ВС.
  9. Кроме того, в приговоре не приведены мотивы, по которым суд положил в основу обвинения одни доказательства и отверг другие, удивилась высшая инстанция. 
  10. Так, показания водителя и его супруги приведены в приговоре неполно и только те обстоятельства, о которых они сообщали в ходе судебного процесса, тогда как из протокола судебного заседания следует, что их показания в ходе следствия оглашались в связи с противоречиями, оценка которым в судебном решении не дана, указывает ВС.
Читайте также:  Правительство повысило максимальные суммы льготной ипотеки в крупных городах и регионах

Он приводит в пример первоначальные показания взяткодателя, что тот снял с карточки 5 тысяч рублей, однако по выписке оказалось, что на 200 рублей больше: а супруга водителя хоть и «отчетливо видела, как муж положил деньги в папку», но не смогла опознать, кто именно ее держал в руках. При этом свидетельница утверждала, что инспектор с папкой стоял один, а ее супруг, что оба сотрудника ГИБДД в момент передачи взятки находились рядом. 

Кроме того, в ходе очной ставки водитель пояснил, что члены его семьи вообще не видели факта передачи им денежных средств сотрудникам ГИБДД, так как он стоял к ним спиной, а они находились внутри салона автомобиля на расстоянии 5-6 метров, при этом окна в автомобиле были закрыты. И только через неделю взяткодатель уточнил, что супруга видела, как он передал деньги.

  • «Таким образом, показания свидетелей об обстоятельствах передачи взятки содержат существенные противоречия, в том числе, касающиеся денег, снятых в банкомате; возможности наблюдения свидетелем передачи взятки; места нахождения инспекторов ГИБДД в момент передачи денежных средств, что ставит под сомнение достоверность сообщенных свидетелями сведений, а, следовательно, и выводы суда о виновности инспекторов ГИБДД в получении взятки, в том числе, и по обстоятельствам предварительного сговора группой лиц», — отмечает ВС.
  • В связи с чем Судебная коллегия определила приговор отменить, а уголовное дело передать на новое апелляционное рассмотрение в Сармановский районный суд Республики Татарстан иным составом суда.
  • Источник: РАПСИ

Вс запретит осуждать людей на основе только признательных показаний

 Российская ГазетаРоссийская Газета

Вчера пленум Верховного суда России обсудил проект постановления «О судебном приговоре». Одна из важных новаций: судьям по сути запретят переписывать обвинительное заключение. Приговор должен писаться с чистого листа. Так что если кто из судей и грешил копированием текста из одного документа в другой, от привычек придется отказаться.

Как отметил советник Федеральной палаты адвокатов Сергей Насонов, в проекте постановления пленума Верховный суд России указывает на недопустимость изложения в приговоре показаний допрошенных по уголовному делу лиц, выводов экспертов и других сведений в точности так, как они отражены в обвинительном заключении или ранее вынесенном судебном решении.

Из приговора должно быть видно, что все это внимательно заслушивалось и изучалось судом, а не слепо копировалось из одного документа в другой.

— Такое переписывание обессмысливает все судебное разбирательство, свидетельствует об отказе суда от оценки исследованных доказательств, — говорит Сергей Насонов. — Очевидно, что в результате такого переписывания может появиться лишь обвинительный приговор.

В напоминании, что нельзя верить одним только признаниям обвиняемого, теоретически нет особой новизны. Но крайне важно, что Верховный суд России в официальных разъяснениях донесет эту мысль до каждого судьи.

Верховный суд России напомнит всем судьям прописную истину: признание вовсе не «царица доказательств»

«Признание подсудимым своей вины, если оно не подтверждено совокупностью других собранных по делу доказательств, не может служить основанием для постановления обвинительного приговора», — говорится в проекте.

Когда человек берет вину на себя, это не всегда правда и раскаяние. Возможно, его вынудили признаться. Или он хочет кого-то выгородить. Но суду нужна истина. Поэтому нельзя верить на слово даже явке с повинной. Следствие должно собрать железные доказательства вины. Иногда это бывает сложно, но такова работа следствия.

А суды должны выносить мотивированные решения, то есть объяснять, почему верят тому и не верят другому.

«В силу принципа презумпции невиновности обвинительный приговор не может быть основан на предположениях, а все неустранимые сомнения в доказанности обвинения, в том числе отдельных его составляющих (формы вины, степени и характера участия в совершении преступления, смягчающих и отягчающих наказание обстоятельств), толкуются в пользу подсудимого», говорится в проекте постановления.

— Нередко мотивировка заменяется приведением в приговоре длинного списка названий документов, содержащихся в уголовном деле, в т.ч. вообще не имеющих никакого доказательственного значения, — говорит Сергей Насонов.

— Поэтому проект постановления указывает, что «суд в описательно-мотивировочной части приговора не вправе ограничиться перечислением доказательств или указанием на протоколы процессуальных действий и иные документы, в которых они отражены, а должен раскрыть их основное содержание».

Проще говоря: нужны подробности. Если в приговоре будет только список экспертиз, а также фамилий опрошенных свидетелей, это еще ни о чем не говорит. Что это за экспертиза? Кем она проведена? На какие вопросы ответила? Что она доказывает? Почему ей нужно верить? Все это надо подробно прописать в приговоре.

Так же и со свидетелями. Нередко в приговорах можно прочитать нечто вроде: «вина обвиняемого доказана показаниями Иванова, Петрова, Сидорова». Здесь любая вышестоящая инстанция должна воскликнуть: «стоп! с этого места поподробней…» Что рассказали свидетели? Кто они такие? И опять же — что доказывают их слова, почему им можно верить?

Но это далеко не все новости. Постановление подробно останавливается на ситуации, когда человек на следствии говорил одно, а на суде — другое. Такое часто бывает, когда обвиняемый встает и отказывается от показаний, объясняя, мол, били, вот и признался. Кому и чему в такой ситуации верить?

Нет сомнений, что нередко разговоры про «били, заставили, надавили» только уловка. Однако бывает и так, что человек действительно оговорил себя под давлением оперативников.

Он надеялся, что в суде липовые показания не пройдут. Мол, стоит человеку встать и сообщить о том, что с ним обошлись нехорошо, и дело примет совсем другой оборот.

Но на деле суды часто не верят таким рассказам и «в зачет» берут только показания, данные следователю.

Проект разъясняет, что если человек на следствии дал показания без участия адвоката, а потом отказался от признаний, — старые слова недействительны. Протоколы, образно говоря, можно выбросить в корзину.

Если следствие все оформило правильно и адвокат был, то все равно надо разбираться, почему человек тогда говорил одно, а сейчас другое.

«В случае изменения подсудимым показаний суд обязан выяснить причины, по которым он отказался от ранее данных при производстве предварительного расследования или судебного разбирательства показаний, тщательно проверить все показания подсудимого и оценить их достоверность, сопоставив с иными исследованными в судебном разбирательстве доказательствами», говорится в проекте.

Принципиальный момент: обвиняемый не должен доказывать, что его били. Если такой вопрос возник, то именно правоохранители должны доказать, что пальцем не тронули человека.

Вот дословная цитата из проекта. «Если подсудимый объясняет изменение показаний, данных им в присутствии защитника, тем, что они были получены под воздействием примененных к нему незаконных методов ведения расследования, то судом должны быть приняты достаточные и эффективные меры по проверке такого заявления подсудимого.

При этом суду следует иметь в виду, что с учетом положений части 4 статьи 235 УПК РФ бремя опровержения доводов стороны защиты о том, что показания подсудимого были получены с нарушением требований закона, лежит на прокуроре (государственном обвинителе), по ходатайству которого судом могут быть проведены необходимые судебные действия».

По словам Сергея Насонова, правило, что лицо, заявляющее о применении незаконных методов воздействия (угрозы, пытки, жестокое обращение и т.п.) не обязано доказывать эти факты, давно закреплено в УПК.

— Однако в судебной практике данная норма закона часто применяется формально, эффективной и полной проверки заявления подсудимого не проводится, — говорит Сергей Насонов. — В лучшем случае, в судебном заседании допрашивается следователь, который, естественно, отрицает такие факты.

Читайте также:  Куда подавать заявление на развод – загс или суд: документы, порядок расторжения брака

Именно поэтому разъяснение Верховного суда РФ о том, что эта проверка должна быть полноценной, т.е.

должна проводиться в порядке, предусмотренном статьей 144 УПК РФ, с отложением на это время судебного разбирательства, на мой взгляд, является шагом, направленным на усиление гарантий от применения пыток и жестокого обращения.

Если следователь допросил обвиняемого без адвоката, то показания суд может не принять

В проекте постановления пленум разъяснил и нюансы, которые должны включать оправдательные и обвинительные приговоры в мотивировочных и резолютивных частях. Пленум особо обращает внимание, что приговор должен излагаться в ясных и понятных выражениях.

«Недопустимо использование в приговоре непринятых сокращений и слов, неприемлемых в официальных документах, а также нагромождение приговора описанием обстоятельств, не имеющих отношения к существу рассматриваемого дела», — поясняет проект.

Также рекомендуется избегать ненужных подробных описаний способов совершения преступлений, связанных с изготовлением наркотических средств, взрывных устройств и взрывчатых веществ и т. п.

Не стоит вдаваться в излишнее описание преступлений, посягающих на половую неприкосновенность и половую свободу личности или нравственность несовершеннолетних.

Еще одно актуальное разъяснение Верховного суда говорит о том, что в случае признания полученных на основе результатов оперативно-разыскной деятельности доказательств недопустимыми содержащиеся в них данные не могут быть восполнены путем допроса сотрудников спецслужб.

— Это разъяснение создает серьезный барьер, препятствующий незаконному проведению оперативно-разыскных мероприятий, — говорит Сергей Насонов. — В противном случае, возникала возможность нейтрализации любого, даже самого грубого нарушения закона при производстве таких мероприятий.

Например, телефонные переговоры были прослушаны незаконно, но результат этого разговора можно было бы установить, допросив сотрудника, который прослушал данную аудиозапись.

При таком разъяснении Верховного суда подобные действия невозможны, судам запрещено ссылаться на такие доказательства.

Постановление будет принято в ближайшее время после доработки.

Адвокат добилась в ВС отмены приговора, вынесенного при наличии признательных показаний иного лица

18 марта Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ вынесла кассационное определение, которым отменила обвинительный приговор и подтвердившие его акты вышестоящих инстанций по делу о нанесении побоев, повлекших смерть.

Обвинительный приговор вынесен без учета признания сестры обвиняемого

30 марта 2019 г. правоохранители обнаружили труп Д. в его доме в селе Гогино Челябинской области. По версии следствия, к преступлению был причастен брат супруги покойного М., который гостил там вместе со своей женой. По мнению правоохранителей, именно в ходе ссоры М. нанес потерпевшему множественные удары в область головы, в результате которых Д. скончался.

В ходе предварительного следствия вдова покойного дала признательные показания о том, что именно она толкнула мужа в ходе семейной ссоры, из-за чего тот ударился об угол и упал. На крики выбежал ее брат М.

, который стал оказывать пострадавшему первую помощь до приезда скорой помощи. Тем не менее органы предварительного следствия квалифицировали действия М. по ч. 4 ст.

111 УК РФ, в отношении него была избрана мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении.

Уголовное дело рассматривалось в Брединском районном суде Челябинской области, в рамках судебного разбирательства подсудимый не признал свою вину и отказался от дачи показаний со ссылкой на ст. 51 Конституции.

В ходе предварительного следствия и уголовного судопроизводства интересы обвиняемого представляла адвокат АП Челябинской области Галлия Садриева. Защита настаивала на проведении судебной комплексной медико-криминалистической ситуационной экспертизы, однако суд отказал в удовлетворении такого ходатайства.

В судебном заседании вдова покойного вновь подтвердила, что во время семейной ссоры она оттолкнула от себя Д., который попытался ударить ее, из-за чего она ударилась головой о стену. По словам женщины, на тот момент в руках ее супруга была кружка, а когда она сама оттолкнула мужа от себя, тот упал головой в сторону выхода из коридора и ударился об угол.

Тем не менее 21 октября 2019 г. суд первой инстанции вынес М. обвинительный приговор (есть у «АГ»). Суд проигнорировал доводы защиты и явку с повинной вдовы Д., которая согласно показаниям ряда свидетелей винила именно себя в смерти мужа. «Указанные пояснения Д.

противоречат и не подтверждаются заключением СМЭ о локализации и механизме телесных повреждений, полученных Д., от которых впоследствии наступила его смерть из-за прямых не менее трех травматических воздействий в область головы . Ссылка защиты на то, что смерть Д.

наступила случайно, в том числе повреждения могли быть причинены кружкой, которая была в руках Д., несостоятельны, опровергаются заключением СМЭ и показаниями эксперта, а также показаниями Д., которая не поясняла в суде и на месте осмотра судом места происшествия о том, что Д.

получал удары в лицо кружкой», – отмечалось в приговоре.

Как пояснил суд, в ходе первоначального осмотра места происшествия кружка, на которую стала ссылаться вдова покойного спустя несколько месяцев после инцидента, не фигурировала. При этом он критически отнесся к показаниям ряда свидетелей защиты о непричастности подсудимого к преступлению, мотивируя это тем, что они не являются непосредственными очевидцами произошедшего.

Таким образом, М. был приговорен к 6 годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима. В качестве смягчающих обстоятельств суд учел признательное объяснение М.

; наличие у него двоих малолетних детей; аморальное поведение самого потерпевшего, который находился в состоянии алкогольного опьянения, оскорблял окружающих и пытался ударить свою супругу; оказание обвиняемым помощи потерпевшему сразу же после совершения преступления.

При этом суд взыскал с подсудимого в пользу двух сестер покойного компенсацию морального вреда в размере 100 тыс. руб. каждой.

Вышестоящие инстанции поддержали обвинительный приговор

Далее М. и его адвокат, а также одна из потерпевших (дочь Д.) обжаловали приговор в апелляцию. Осужденный и его защитник указали, что вина М. в совершении инкриминируемого преступления не доказана, а нижестоящий суд проигнорировал показания вдовы покойного о причастности к избиению потерпевшего и ее явку с повинной.

По словам М., у него были хорошие отношения с покойным, каких-либо ударов потерпевшему он не наносил. В свою очередь дочь покойного заявила, что ее мать лично призналась ей в убийстве отца, которое произошло во время семейной ссоры между супругами, а после инцидента на крики выбежал М.

, который стал оказывать медицинскую помощь ее отцу.

Тем не менее Судебная коллегия по уголовным делам Челябинского областного суда лишь незначительно изменила обвинительный приговор в отношении М.

Так, из описательно-мотивировочной части приговора при описании преступного деяния были исключены указание о нанесении М. ударов в область тела Д. и ряд телесных повреждений, полученных потерпевшим.

Резолютивная часть приговора была дополнена указанием о зачете времени задержания подсудимого в качестве подозреваемого с 1 по 3 апреля 2019 г. в срок отбывания наказания.

«Виновность осужденного М. в совершении подробно приведенных в приговоре преступных действий установлена доказательствами, получившими надлежащую оценку в соответствии с требованиями ст. 87–88 УПК РФ, при этом выводы суда, вопреки доводам авторов представления и жалоб, соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела.

Представленная судом мотивация своих выводов является убедительной и основана на исследованных доказательствах. Суд первой инстанции в соответствии с требованиями п. 2 ст. 307 УПК РФ привел доказательства, на которых основал свои выводы, и указал мотивы, по которым отверг другие доказательства.

Обвинительный приговор построен на достаточной совокупности допустимых, достоверных и относимых к уголовному делу доказательств, надлежащим образом оцененных судом. Исследованные в судебном заседании в условиях состязательного процесса доказательства в полной мере подтверждают виновность осужденного.

При этом суд верно передал в приговоре суть позиции осужденного, опровергнутой конкретными доказательствами», – отмечалось в апелляционном определении.

Вторая инстанция добавила, что доводы апелляционных жалоб по существу сводятся к переоценке собранных по уголовному делу доказательств, хотя оценка доказательств судом первой инстанции дана в соответствии с требованиями ст. 17, 88 УПК РФ, а все собранные доказательства в их совокупности достаточны для разрешения дела.

В свою очередь Судебная коллегия по уголовным делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции также лишь несущественно изменила приговор и апелляционное определение в отношении М., снизив срок наказания до 5 лет и 6 месяцев лишения свободы.

Доводы жалоб в ВС

М. и его адвокат направили кассационные жалобы в Верховный Суд РФ (имеются у редакции) с просьбой отменить вынесенные по уголовному делу судебные акты и вернуть его в первую инстанцию на новое рассмотрение. Они настаивали, что М. не причинял Д.

телесные повреждения, повлекшие его смерть, и что они были получены им при иных обстоятельствах.

По их мнению, исследованные в судебном заседании доказательства подтверждают причастность к преступлению иного лица, к показаниям которого и явке с повинной суд необоснованно отнесся критически.

Как отмечалось в жалобах, судебное разбирательство было необъективным: судом неверно излагалась позиция стороны защиты по конкретным доказательствам, суд также необоснованно отказал в удовлетворении ряда ходатайств стороны защиты, в частности о признании вещественным доказательством и приобщении к материалам уголовного дела орудия преступления – кружки, которой потерпевшему были нанесены телесные повреждения, и о проведении судебной комплексной медико-криминалистической ситуационной экспертизы.

Также М. и его защитник обратили внимание на явные противоречия в показаниях свидетелей, большинство из которых не являлись очевидцами произошедшего.

Читайте также:  Претензия на невыполнение условий договора (образцы): составление, порядок подачи, судебная практика

Они выразили несогласие и с судебной оценкой доказательств, в том числе противоречивых показаний свидетеля А., на которого в ходе предварительного расследования оказывалось давление.

Кроме того, в жалобах указывалось, что суд не мотивировал в обвинительном приговоре, почему отдает предпочтение одним доказательствам и отвергает другие.

«Согласно ст. 14 УПК РФ все сомнения в виновности подсудимого, которые не могут быть устранены в порядке УПК РФ, толкуются в пользу подсудимого.

Материалы предварительного и судебного следствия содержат сведения о различных вариантах ситуации (версий). Имеются противоречия между версией органов следствия, между версией Д.

, других свидетелей, а также версии защиты о совокупности обстоятельств происшествия», – отмечалось в кассационной жалобе защитника Галлии Садриевой.

ВС выявил ряд нарушений при рассмотрении уголовного дела

Сначала судья Верховного Суда Елена Земскова отказалась передавать кассационную жалобу на рассмотрение Судебной коллегии по уголовным делам ВС РФ, однако затем председатель ВС удовлетворил просьбу Галлии Садриевой.

Судебная коллегия по уголовным делам сочла, что в оспариваемом обвинительном приговоре суд первой инстанции в нарушение ст. 297 и 307 УПК РФ при описании преступного деяния не указал способ совершения преступления, а именно чем были нанесены потерпевшему удары.

«Не указал суд также, что послужило основанием для возникновения личных неприязненных отношений, в чем состояло противоправное поведение потерпевшего, какие действия были им совершены и каким образом они повлияли на поведение осужденного. В силу ст.

14, 302 УПК РФ обвинительный приговор не может быть основан на предположениях и постановляется лишь при условии, если в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении преступления доказана.

В связи с этим обвинительный приговор должен быть постановлен на достоверных доказательствах, когда по делу исследованы все возникшие версии, а имеющиеся противоречия выяснены и оценены», – заключил ВС.

Высшая судебная инстанция добавила, что вопреки ст. 87 УПК РФ нижестоящий суд надлежащим образом не выяснил и не оценил имеющиеся в доказательствах противоречия касательно обстоятельств причинения потерпевшему телесных повреждений, не исследовал все возникшие версии произошедшего. «Так, показания свидетеля Д.

, данные в судебном заседании, суд полностью не привел в приговоре и не дал им надлежащей оценки. Между тем из показаний свидетеля следует, что Д. накинулся на нее, толкнул, в руках держал кружку. Она отмахивалась, оттолкнула его от себя. Д. упал головой в сторону выхода из коридора, ударился об угол.

На ее крик в коридор выбежал М. и стал оказывать Д. первую помощь. При проведении выездного судебного заседания Д. подтвердила свои показания и добровольно выдала суду кружку, которая была в руках у потерпевшего в момент конфликта. При этом она показала, что могла наносить удары Д.

этой кружкой во время драки», – подчеркнул ВС.

Как пояснил Суд, опровергая доводы стороны защиты о непричастности М.

к преступлению, суд в приговоре сослался на заключение судебно-медицинского эксперта о том, что тупая травма головы, от которой скончался потерпевший, возникла от нескольких прямых травматических воздействий в область головы.

При этом в судебном заседании допрошенный эксперт З. не исключил возможности причинения телесных повреждений Д. в области головы кружкой, изъятой с места происшествия, при этом он сообщил в своих показаниях, что такой вопрос ранее не задавался.

«Указанные доказательства свидетельствовали о необходимости проведения комплексной медико-криминалистической ситуационной экспертизы для выяснения возникшей версии причинения потерпевшему телесных повреждений.

Однако суд отказал в удовлетворении соответствующего ходатайства защиты, необоснованно ссылаясь на отсутствие в имеющемся заключении судебно-медицинского эксперта каких-либо противоречий, в том числе касающихся механизма образования телесных повреждений у потерпевшего.

Таким образом, суд фактически оставил без проверки доводы стороны защиты о том, что именно изъятой судом кружкой при обстоятельствах, указанных свидетелем Д., могли быть причинены телесные повреждения потерпевшему Д.», – заключил Верховный Суд.

ВС отменил судебные акты нижестоящих инстанций и вернул дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции. При этом Суд избрал в отношении М. меру пресечения в виде подписки о невыезде взамен заключения под стражу.

Комментарий защитника

В комментарии «АГ» Галлия Садриева в целом удовлетворительно оценила кассационное определение ВС, отметив, что в деле имеются основания для его прекращения за недоказанностью обвинения.

По словам адвоката, положительного результата по уголовному делу удалось добиться благодаря четкой линии защиты, сформированной еще на стадии предварительного следствия и в суде первой инстанции. «Нами заявлялись многочисленные ходатайства о проведении дополнительных следственных действий и нескольких экспертиз.

В удовлетворении ходатайств защиты судом было отказано, что в результате привело к отмене приговора. Особой сложности в этом уголовном деле я не вижу, однако в судопроизводстве всех судебных инстанций, начиная от первой до высшей, не принято считаться с доводами защиты.

Все, что предпринимает защита, судом сводится к тому, что это ставится в вину подсудимому», – рассказала Галлия Садриева.

Обычно суд расценивает доводы подсудимого и защиты как попытку обвиняемого уйти от ответственности, заметила адвокат. «Поэтому особенно радует вывод ВС РФ о том, что нижестоящие суды не приняли меры к полному и всестороннему рассмотрению как доводов обвинения, так и доводов защиты.

Моей принципиальной позицией является то, что по данному уголовному делу позиция прокурора во всех судебных инстанциях не была основана на нормах закона.

Пока суды не перестанут рассматривать уголовные дела только в интересах обвинения, а приговоры и постановления других судебных инстанций не будут основаны на нормах конституции, российское уголовное судопроизводство никогда не будет объективным», – подчеркнула она.

Галлия Садриева также отметила, что в уголовном деле М. даже представитель Генпрокуратуры России просил ВС РФ отказать в удовлетворении кассационной жалобы, считая приговор законным и обоснованным.

«Поэтому я считаю, что ВС принял единственно правильное решение.

Хотелось бы также отметить необходимость того, чтобы адвокат в судебном процессе имел равные с прокурором права, чего сейчас в отечественном судопроизводстве не наблюдается», – добавила защитник.

Верховный суд введет запрет осуждать людей только на основе признания в содеяном

2016-11-21T10:04:00+05:00

Верховный суд России напомнил судьям страны одну из истин: признание вовсе не «царица доказательств». Даже если человек поклялся, что совершил противоправное деяние, этого мало – надо взвесить остальные доказательства.

Пленум Верховного суда России обсудил проект постановления «О судебном приговоре». Одна из важных новаций: судьям запретят переписывать обвинительное заключение. Приговор должен писаться с чистого листа.

В проекте постановления пленума Верховный суд России указывает на недопустимость изложения в приговоре показаний допрошенных по уголовному делу лиц, выводов экспертов и других сведений в точности так, как они отражены в обвинительном заключении или ранее вынесенном судебном решении. Из приговора должно быть видно, что все это внимательно заслушивалось и изучалось судом, а не слепо копировалось из одного документа в другой.

Когда человек берет вину на себя, это не всегда правда . Возможно, его вынудили признаться. Или он хочет кого-то выгородить. Но суду нужна истина. Поэтому нельзя верить на слово даже явке с повинной. Следствие должно собрать железные доказательства вины А суды должны выносить мотивированные решения, то есть объяснять, почему верят тому и не верят другому.

Если в приговоре будет только список экспертиз, а также фамилий опрошенных свидетелей, это еще ни о чем не говорит. Что это за экспертиза? Кем она проведена? На какие вопросы ответила? Что она доказывает? Почему ей нужно верить? Все это надо подробно прописать в приговоре.

Так же и со свидетелями. Нередко в приговорах можно прочитать нечто вроде: «вина обвиняемого доказана показаниями Иванова, Петрова, Сидорова». Что рассказали свидетели? Кто они такие? И опять же — что доказывают их слова, почему им можно верить?

Постановление подробно останавливается на ситуации, когда человек на следствии говорил одно, а на суде — другое. Такое часто бывает, когда обвиняемый встает и отказывается от показаний, объясняя, мол, били, вот и признался. Кому и чему в такой ситуации верить?

Проект разъясняет, что если человек на следствии дал показания без участия адвоката, а потом отказался от признаний, — старые слова недействительны. Протоколы, образно говоря, можно выбросить в корзину. Если следствие все оформило правильно и адвокат был, то все равно надо разбираться, почему человек тогда говорил одно, а сейчас другое.

Принципиальный момент: обвиняемый не должен доказывать, что его били. Если такой вопрос возник, то именно правоохранители должны доказать, что пальцем не тронули человека.

В проекте постановления пленум разъяснил и нюансы, которые должны включать оправдательные и обвинительные приговоры в мотивировочных и резолютивных частях. Пленум особо обращает внимание, что приговор должен излагаться в ясных и понятных выражениях.

Еще одно актуальное разъяснение Верховного суда говорит о том, что в случае признания полученных на основе результатов оперативно-розыскной деятельности доказательств недопустимыми содержащиеся в них данные не могут быть восполнены путем допроса сотрудников спецслужб.

Постановление будет принято в ближайшее время после доработки.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector