Образец защитительной речи адвоката по ст. 159 ук рф

В судебную коллегию по уголовным делам Самарского областного суда     

Адрес: 443099, г. Самара, ул. Куйбышева, д. 60

(846) 333-59-13, [email protected]

от адвоката Антонова А.П., имеющего рег. № 63/2099 в реестре адвокатов Самарской области, осуществляющего деятельность в АБ «Антонов и партнеры» по адресу: 443080, г. Самара, пр. Карла Маркса, д. 192, оф. 619, тел. +7-987-928-31-80, адрес эл.почты: [email protected]

в защиту интересов ФИО1, осужденного по ч. 3 ст. 159, ч. 2 ст. 159, ч. 4 ст. 159 УК РФ

Апелляционная жалоба

Приговором Советского районного суда г. Самара от 05.08.2020 ФИО1 был признан виновным в совершении преступлений, предусмотренных ч.3 ст.159, ч.2 ст.159, ч.4 ст.159 УК РФ, и ему было назначено наказание: по ч.3 ст.159 УК РФ (потерпевший ООО «НАЗВАНИЕ1») в виде 1 (одного) года 6 (шести) месяцев лишения свободы; по ч.2 ст.

159 УК РФ (потерпевший ООО «НАЗВАНИЕ2») в виде 1 (одного) года 2 (двух) месяцев лишения свободы; по ч.4 ст.159 УК РФ (потерпевший АО «НАЗВАНИЕ3») в виде 2 (двух) лет лишения свободы. На основании ч.3 ст.

69 УК РФ по совокупности преступлений, путем частичного сложения назначенных наказаний, ФИО1 окончательно назначено наказание в виде 2 (двух) лет 2 (двух) месяцев лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима.

Данный приговор является незаконным и не отвечает требованию справедливости, в связи с чем прошу его изменить, по следующим основаниям.

  1. ФИО1 возможно назначить наказание с применением ст. 73 УК РФ (условное осуждение)

При вынесении приговора Советский районный суд г. Самары пришел к выводу, что с учетом обстоятельств совершенного преступления, личности подсудимых, невозможно их исправление без изоляции от общества, в связи с чем при назначении наказания не может быть применена ст.73 УК РФ, так как условная мера наказания не будет способствовать достижению целей, указанных в ст.43 УК РФ.

Данный вывод суда в отношении ФИО1 не соответствует действительности и не учитывает законных интересов потерпевших по уголовному делу.

ФИО1 добровольно возмещает всем потерпевшим вред, причиненный преступлением.

Так, в настоящее время им заключено с потерпевшим ООО «НАЗВАНИЕ1» мировое соглашение. В соответствии с условиями заключенного мирового соглашения ФИО1 были произведены два платежа в июне и июле 2020 года по 20 000 рублей, то есть в общей сумме 40 000 рублей, ООО «НАЗВАНИЕ1» никаких претензий к нему в настоящее время не имеет.

Образец выступления адвоката в прениях по ч. 4 ст. 159 УК РФ

адвоката Кусаева А.Н. в защиту С………. 

В производстве ……….. районного суда г. Москвы имеется уголовное дело № ………, по признакам преступления, предусмотренных ч. 4 ст. 159 УК РФ ~ ч. 4 ст. 159 УК РФ (167 эпизодов в отношении С…….), возбужденное в отношении С……….. и других участников.   

Полагаю, что по результатам рассмотрения уголовного дела можно сделать однозначный вывод о невиновности моей подзащитной С………… в инкриминируемых преступлениях. 

Так, органы предварительного следствия расследуя рассматриваемое уголовное дело, необоснованно и незаконно привлекли мою подопечную в качестве обвиняемой, так как ни одного доказательства вины моей подзащитной в деле нет и не было.

Кроме того, особое внимание заслуживает расследование данного уголовного дела, которое было расследовано, на мой взгляд, без всестороннего сбора необходимых доказательств, с грубым нарушением уголовного и уголовно-процессуального закона, необъективной юридической оценке действий моей подзащитной, повлекшей неправильную квалификацию. В уголовном деле допущено очень много нарушений, как при проведении следственных действий, так и при соблюдении/оформлении надлежащим образом установленной формы процессуальных документов. Однако надзорными органами указанные нарушения были проигнорированы и не приняты меры по их устранению.            

Далее, в соответствии с ч. 4 Постановления Конституционного Суда от 08.12.

2003 № 18-П «По делу о проверке конституционности положений статей 125, 219, 227, 229, 236, 239, 246, 254, 271, 378, 405 и 408, а также глав 35 и 39 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросами судов общей юрисдикции и жалобами граждан» из статей 215, 220, 221, 225 и 226 УПК РФ, в соответствии с которыми обвинительное заключение или обвинительный акт как итоговые документы следствия или дознания, выносимые по их окончании, составляются, когда следственные действия по уголовному делу уже произведены, а собранные доказательства достаточны для составления указанных документов, вытекает, что если на досудебных стадиях производства по уголовному делу имели место нарушения норм уголовно-процессуального закона, то ни обвинительное заключение, ни обвинительный акт не могут считаться составленными в соответствии с требованиями данного кодекса.  

Так, в обвинительном заключении С………… указано, что она привлекается по 167 эпизодам преступлений, предусмотренных ч. 4 ст.

159 УК РФ, где ей вменяются эпизоды преступления, совершённые (по версии следствия) в период времени, когда она ещё не приступила к трудовой деятельности в ООО «………». То есть С……… начала работать в ООО «………..

» фактически с 8 мая 2015 года, а следствие необоснованно и незаконно инкриминирует ей преступления совершённые ранее этого даты, что является абсурдным и не имеет под собой никакой логики, отсутствует причинно-следственная связь.  

Соответственно, постановление о привлечении в качестве обвиняемой и обвинительное заключение в отношении С……… составлено юридически неверно, так как содержит в себе не существующие обстоятельства. То есть возникает вопрос: как она могла похитить денежные средства у гражданина путём обмана, если она не находилась в то время и в том месте, где потерпевший якобы был введён в заблуждение?  

Более того, инкриминируемые преступления по данному уголовному делу квалифицированы юридически неверно, так как по версии следствия: «с целью хищения денежных средств граждан путем обмана, создали устойчивую преступную группу, характеризующуюся согласованностью действий участников, стабильным ее составом, постоянством методов преступной деятельности, длительным периодом существования и совершения преступлений». То есть организаторы и участники организованной группы изначально осознают преступность своих деяний, имеют единую цель (получения денежных средств), при этом продолжают свою незаконную преступную деятельность в виде хищения денежных средств путём обмана. Соответственно преступление совершённое организованной группой носит продолжаемый характер, то есть преступление продолжаемое.  

Продолжаемое преступление – последовательность совершённых виновным юридически однородных деяний, направленных на один и тот же объект и охватываемых единым умыслом виновного, может образовывать продолжаемое преступление.

Продолжаемым преступлением может являться, например, хищение из библиотеки многотомного собрания сочинений, совершаемое по одному тому за раз; хищение запчастей с завода, кража вещей со склада, совершённые в несколько приёмов и т.

д.  

Специфика объективной стороны продолжаемого преступления заключается в том, что совершённые действия объединены не только относительно небольшими промежутками времени между ними, но и единым способом совершения деяния, а равно наступлением однородных последствий. С субъективной же стороны продолжаемое преступление характеризуется наличием одной и той же формы вины, одинаковых мотивов и единой цели преступной деятельности.  

В любом случае, инкриминируемые преступления не подлежат отдельной квалификации, поскольку они не имеют самостоятельного значения и представляют собой лишь отдельный элемент достижения виновным общей преступной цели, а именно получения денежных средств.                   

Однако в разрез и противоречия мотивировочной части обвинения, органы предварительного следствия возбуждают уголовное дело по каждому потерпевшему, что является недопустимым и незаконным.

То есть (если отталкиваться от версии следствия) получается, что у организованной преступной группы с приходом каждого гражданина в офис для зачисления вклада ВНЕЗАПНО возникал умысел для его обмана и хищения его денежных средств. То есть кого-то обманывали, кого нет.

Это противоречит здравому смыслу и действующей практике расследования действий в сфере «финансовых пирамид».

С практической точки зрения органы предварительного следствия должны были возбудить в отношении организованной преступной группы одну статью Уголовного кодекса РФ, целью которой двигало получение денежных средств от граждан путём обмана. То есть корыстный преступный умысел направлен на большую группу людей. Поэтому целесообразным будет инкриминировать один эпизод по ч. 4 ст. 159 УК РФ, со множеством потерпевших в уголовном деле, соответственно.  

Полагаю, что имеющая место настоящая квалификация преступлений в уголовном деле связана с искусственным повышением эффективности работы органов предварительного следствия — «палочная система». Считаю, что это заслуживает внимания.    

Образец защитительной речи адвоката по ст. 159 УК РФ

УВАЖАЕМЫЙ СУД!

          Пришла пора подвести итог судебному разбирательству по уголовному делу, которое я, к сожалению, не могу назвать ни объективным, ни беспристрастным, ни справедливым.

Все происходившее в рамках настоящего уголовного дела, нельзя оценивать иначе, чем провокацию, призванную оправдать само существование секретной службы её спланировавшей, и придавшей ей видимость борьбы с преступностью.

          Я убежден, что в действиях подсудимого отсутствует элемент обмана, что не позволяет квалифицировать их как мошенничество. Ж. с самого начала общения с Г. прекрасно знал, что он действует самостоятельно, и оказывает ему вполне легальные консалтинговые услуги. В обвинительном заключении отсутствуют упоминания о взаимодействии подсудимого с другими, даже «не установленными» лицами.

          Однако давайте обратимся к фактам, которые состоят в следующем: Успешный бизнесмен, безосновательно называемый потерпевшим, имея солидный опыт приобретения муниципального имущества, и целый штат сотрудников, в т.ч.

юристов, вопреки здравому смыслу, лично и неоднократно приходит в КУМИ, разговаривает со всеми сотрудниками и посетителями, делится планами, задает вопросы, пишет письма, оставляет свои номера телефонов, т.е.

просто «отирается» в учреждении, а на самом деле работает «живцом», приманкой, выискивая жертву.

          И жертва нашлась, на эту роль, за неимением лучшего, был утвержден нынешний подсудимый Г., который просто оказался в ненужное время, в ненужном месте.            Ищущий работу Г., и общительный бизнесмен Ж., просто не могли не встретиться, и они встретились, и начали общаться.
Ж.

с ходу продиктовал номер своего телефона и явно дал понять, что заинтересован в любой «помощи» в приобретении муниципального имущества, и будет очень «благодарен» любому помощнику, причем слово «помощь», как впрочем и «благодарность», нужно взять в кавычки, т.к.

вся процедура продажи муниципального имущества достаточно ясна и прозрачна, и у Ж. уже был солидный опыт участия в торгах.

           Видя перед собой столь заинтересованного и благодарного слушателя, который с первой встречи, сам предлагал вознаграждение за содействие, Г. решил, что это его шанс заработать, именно заработать, а не украсть, не присвоить, и не отобрать.

           Наведя справки о продаваемых объектах муниципального имущества, причем из совершенно открытых источников, Г. позвонил Ж., предложил встретиться, и обсудить возможности сотрудничества.

Ж. сразу же согласился, и назначил встречу, а сам немедленно (а может быть и загодя) побежал в ФСБ писать заявление о предполагаемом вымогательстве, хотя к тому времени разговора о деньгах даже еще не было, а заодно получать микрофон, диктофон, или что-то еще из разряда шпионской техники, чтобы записывать разговоры с Г.

          Вполне возможно, что на самом деле все было не совсем так, или совсем не так. Я вполне допускаю, что Ж. всегда носит с собой специальную аппаратуру, и ему не было нужды даже приходить в ФСБ, т.к.

он вполне мог уже давно негласно сотрудничать с ФСБ на постоянной основе. Ни подтвердить, ни опровергнуть это предположение невозможно, т.к. все покрыто завесой государственной тайны.

Читайте также:  Наследство между двоюродной сестрой и двоюродной племянницей. Кому что положено?

Тем не менее, эта версия не лучше и не хуже любой другой, но она лучше всего объясняет очень странное поведение псевдопотерпевшего.

          Как иначе можно понять поведение человека, который сам дал свой телефон Г., сам назначил встречу, никаких угроз или требований от него не получил, но первым делом побежал писать заявление и обвешиваться микрофонами, для того, чтобы, цитирую: «Чтобы исключить обман и не понести материальный ущерб» (протокол с/з от 11.01.2010 г.).

          Странная логика – еще ничего не зная об условиях сотрудничества с Г., Ж.был абсолютно уверен в том, что его собираются обмануть и причинить материальный ущерб.

          Все дальнейшее поведение Ж., еще более странно и нелогично, т.к. используемые им средства, абсолютно не согласуются с целями, которые он якобы желает достигнуть:

           Чтобы не дать себя обмануть, Ж., после снятия с торгов помещения по ул. В-кой, вместо того, чтобы просто прекратить общение с Г., самолично передал ему целый список других объектов, которые Ж. якобы желает приобрести, и предлагает заплатить заранее, т.е. просто из кожи вон старается всучить деньги Г.. Очень странный способ не дать себя обмануть, и не понести материальный ущерб!

           Однако, полгода как безработный Г., все же от денег отказывается, и наживку не заглатывает, чем видимо сильно огорчает и самого Ж., и его кураторов, а вместо этого тоже из кожи вон лезет: пытается рассказывать Ж.

об общих тенденциях на рынке недвижимости, учит тонкостям участия в аукционах, показывает ворох газет, распечатки с официального сайта КУМИ, выдает свои аналитические заключения и дает вполне разумные советы.
Ничего этого Ж.

не нужно, он методично задает провокационные вопросы, интересуется покровителями, просит помочь приобрести все новые и новые объекты, снова и снова предлагает деньги – за что? Тоже видимо, чтобы уменьшить риск обмана.

          После аукциона по продаже помещения по бульвару С-лей, 1, в котором принимал участие компаньон Ж – К-в, который и купил помещение, Ж. сам назначает встречу Г.

, готовит деньги, которые вообще мог не платить, понимая, что ему за это ничего не будет, буквально всучивает купюры Г.

При этом, сам он, прекрасно понимает, что его деньги никуда не денутся: все купюры переписаны и отксерокопированы, сотрудники ФСБ окружают его машину буквально со всех сторон, в машине установлена видеокамера, съемка ведется с нескольких точек – жертве попросту некуда деваться.

Для надежности, Ж., ведя деловой разговор с Г. не забывает подавать и сигналы группе захвата: трижды нажимает на педаль тормоза, когда Г. выходит из машины до окончания встречи, т.е. подает сигнал «не трогать!», и один раз, когда деньги уже у подсудимого, значит – «все, можно брать!».

          И Г. «взяли», причем захват Г.

провели по всем правилам оперативной науки: так, как будто поймали иностранного шпиона, или вооруженного до зубов бандита, а не как обыкновенного безработного, предлагавшего свои обыкновенные услуги обыкновенному коммерсанту. Деньги, всученные Ж., сразу же забрали, машину обыскали, все бумаги, и даже газеты отобрали, доставили в ФСБ и допросили. Без адвоката.

          Всё. На этом факты заканчиваются, т.к. больше Г. ничего не делал, не мог сделать, да и не собирался делать.

          Достаточно ли этих фактов для того, чтобы признать Гладкова виновным в покушении на мошенничество в крупном размере? Я считаю – нет!

          Всё обвинение построено на недопустимых доказательствах, т.к. все аудио и видео записи, имеющиеся в уголовном деле, являются лишь набором произвольно выхваченных из общего контекста фрагментов разговоров, подобранных исключительно для того, чтобы создать видимость того, что подсудимый обманывал потерпевшего.

При этом, объективные свойства всех аудио и видеозаписей имеют явные несоответствия событиям, якобы на них запечатленным, а так же имеют не менее явные признаки редактирования, монтажа и компилирования, которые признают даже сами сотрудники ФСБ.
Более того, допрошенные в судебном заседании сотрудники ФСБ Т., Ш. и Р.

единодушно подтвердили, что все приобщенные к материалам уголовного дела носители информации являются вторичными, при этом, первичные носители (т.е.

собственно вещдоки) являются секретными и недоступными, на диски, приобщенные к материалам дела, выборочно перенесена только часть записей, записи подвергались редактированию, компиляции и монтажу, и все это осуществлялось секретными сотрудниками, без участия понятых.

           При таких вопиющих нарушениях УПК, я даже удивлен, что к материалам дела не приобщили какую-нибудь запись, из которой следовало бы, что Г. сотрудничал сразу со всеми разведками мира и готовил государственный переворот.  Используя секретную технику ФСБ, это вполне можно было сделать. Однако поскромничали. Видимо, все же понимали, что Г., ну никак не тянет на «Джеймса Бонда».

          В любом случае, все эти записи не соответствуют тем требованиям, предъявляемым к вещественным доказательствам, которые установлены нормами УПК, вследствие чего доказательствами не являются, и ничего не доказывают.

          Так же, не может являться доказательством и заключение психолого-лингвистической экспертизы, т.к. мало того, что эксперты исследовали не реальные события, запечатленные на материальном носителе, а специально подготовленную для них эрзац-подборку разговоров неизвестного происхождения, причем далеко не полную.

           Что ещё у нас осталось из «доказательств»?

          А ещё в уголовном деле есть совершенно официальные и доступные всем желающим прогнозные планы приватизации, извещения о продаже муниципального имущества, ежедневник, исписанный лист бумаги, старая газета, и ведомость поступления задатков, заботливо забытая в машине Г. самим «потерпевшим».
Вся эта макулатура, абсолютно ничего не доказывает, и ни на что не влияет.

           Что ещё? Да собственно ничего. Показания сотрудников КУМИ ничего не могут прояснить в отношениях Г.и Ж.

          Остаются только показания самого Ж., из которых следует буквально следующее: (протокол с/з от 11.01.2010 г.)

  1. Ж. сам давал Г. списки объектов, которые он хотел приобрести, и сам просил Г. оказать ему помощь в этом.
  2. Ж. сам назначал встречи Г. так, чтобы все они проходили под контролем сотрудников ФСБ.
  3. Ж. неоднократно предлагал Г. деньги, хотя подсудимый об этом не просил и не требовал.
    4. Ж. «не помнит», давал ли он свое согласие на проведение аудио и видеозаписи у него в машине. В любом случае, в материалах дела такого документа нет.
    5. Ж. всегда требует расписку, или иной документ, когда платит деньги. Единственное исключение – Г., брать расписку с которого Ж. «не посчитал нужным».
    6. Ж. желал получить от Г. незаконные услуги, т.е. осознавал явную противоправность своих действий, однако, все равно настаивал на них.

    7. Ж. мог вообще не платить Г., и прекрасно понимал, что подсудимый в принципе не может ему предъявить никаких требований, даже моральных, ведь в аукционе победил не Ж., а К. Тем не менее, не дождавшись требования о передаче денег, Ж. сам проявил инициативу – сунул Г. пачку меченых денег, и для надежности просил их пересчитать.

  4. Ж. не понес никакого ущерба, получил всё, что он хотел, в том числе и купил желаемый объект. Однако, требует максимально сурового наказания для Г. Спрашивается: за что? Наверное, за то, что Г. не оправдал надежд покровителей Ж., видимо рассчитывавших раскрыть целую банду взяточников и вымогателей?
    9. Пообещав заплатить Г. за оказанные им консалтинговые услуги, Ж. заранее позаботился о том, чтобы его деньги вернулись к нему в любом случае, а по простому – «кинул» Г.
  5. Уже абсолютно достоверно зная о том, что Г.вот-вот задержат (разговор в автомобиле Ж.на стоянке у ТРК «Гринвич» 4.09.2009 г.), Ж. не только поблагодарил Г. за оказанную помощь, но и предложил оказать ему помощь в приобретении еще одного объекта.

          Все эти обстоятельства, позволяют сделать только один вывод: Г. искусно втянули в секретную операцию (как назвали её эксперты – «оригинальную»), разработанную сотрудниками ФСБ, а когда стало очевидным, что Г.

вовсе не тот, кого рассчитывали поймать, оперативникам уже не оставалось ничего, кроме как сделать его крайним, «козлом отпущения».

А самим сделать хорошую мину, при плохой игре, и отрапортовать во все инстанции о том, что ФСБ не зря свой хлеб ест, стоит на страже и т.д., и т.п.

          Случаи провокаций и подстрекательства со стороны правоохранительных органов не так уж и редки, и на сегодняшний день существует множество примеров как российской, так и международной судебной практики по этим вопросам.

При этом нельзя забывать, что в соответствии с ч. 4 ст. 15 Конституции РФ, и ч. 3 ст.

1 УПК РФ, Общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью законодательства Российской Федерации, регулирующего уголовное судопроизводство.

О необходимости соблюдения и признания норм международного права говорит и Пленум Верховного суда РФ в своем Постановлении № 5 от 10.10.2003 г.

Обратимся к практике Европейского Суда:

Выступление в новошахтинском районном суде в прениях по уголовному делу о мошенничестве

Уважаемый суд!

           Судебное следствие по настоящему уголовному делу показало, что обвинение не представило доказательств, которые бы безусловно доказывали вину моей подзащитной С. в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 159 УК РФ, т.е. хищении чужого имущества путем обмана потерпевшего Ф. с использованием своего служебного положения на сумму 228 134,50 руб.

          Действительно каких-либо доказательств о наличии умысла С. до заключения договора купили меда у потерпевшего следствием не добыто и стороной обвинения суду не представлено. Этот договор был рядовым событием в деятельности ООО «АХХХ» и его директора С. Он был заключен в ходе обычной производственной деятельности данной организации.

          И только внезапно возникшие объективные причины не дали возможности возвратить Ф. денежные средства. Таким причинами явились деятельность сотрудника ООО «АХХХ» Ш.

Читайте также:  Верховный суд сказал, какой процент - грабительский

, которая после этой сделки организовала свое ИП с тем же видом деятельности по оптовой торговле меда и используя наработанные С. контакты и в тайне от нее стала осуществлять эти сделки, лишив тем самым ООО «АХХХ» прибыли.

Отсутствие прибыли повлекло отсутствие возможности рассчитаться с Ф.

          Второй причиной явился рейдерский захват ООО «ОХХХ» в начале 2015 г., от деятельности которого моей подзащитной планировалось направить прибыль на погашение задолженности перед потерпевшим.

          Полагаю, что суд допустил необъективность, когда отказал  стороне защиты в приобщении к материалам уголовного дела документов по данному эпизоду.

          Согласно ч. 2 ст. 86 УПК РФ сторона защиты представила суду письменные документы в качестве доказательств и они были приобщены к уголовному делу.

          Такими доказательствами явились сведения о телефонных соединениях корпоративного телефона 8-903-ХХХ, использовавшимся Ш., за период с сентября 2014 г. по май 2015 г.

          Банковские выписки по счету ООО «АХХХ» свидетельствуют о том, что обвинение не соответствует действительности в той части, где утверждается, что банковский счет ООО был арестован и что якобы С. знала о том, что не имеет возможности возвратить деньги Ф. Фактически этот счет арестован не был и такое доказательство вины моей подзащитной фактически отсутствует.

          Не соответствует действительности обвинение в той части, где утверждается, что С. передала Ш. закупочный акт от 10 октября 2014 г. Такого события в действительности не происходило, а поэтому обвинение в этой части является неверным.

          Исследованная в суде товарная накладная наглядно подтвердила тот факт, что показания Ш. в части порядка вывоза приобретенного меда у Ф. не соответствуют действительности. А именно ее показания, что необходимо было получение ветеринарного документа, не соответствуют действительности. А ведь из таких неточностей следствие и прокуратура пытаются слепить образ вины моей подзащитной.

          Кроме того, накладная показала, что являлось обычной практикой передача закупленного товара (в данном случае меда) по документам от ООО «АХХХ» на ООО «ПХХХ» и эта документальная передача никак не может свидетельствовать о наличии умысла куда-то спрятать товар и не возвращать деньги продавцу.

          Отсутствие такого умысла подтверждается также и тем фактом, что денежными средствами, поступившими в счет продажи меда, моя доверительница никак не пользовалась, себе эти средства не присваивала, а также ее намерение, изложенное суду, возвратить указанные денежные средства потерпевшему при первой возможности. 

          Другими доказательствами защиты являются письменные документы, которые полностью подтверждают показания моей подзащитной о том, что о рейдерском захвате ООО «ОХХХ» в начале 2015 г. и невозможности по этой причине направить прибыль от этой деятельности на погашение задолженности Ф.

          Кроме того, стороной обвинения представлены учредительные документы ООО «АХХХ» и ООО «ПХХХ», из которых следует, что они учреждены и возглавлялось моей подзащитной. 

          Хочу обратить особое внимание суда, что согласно ч. 1 ст. 86 УПК РФ обязанность по собиранию доказательств лежит на органе предварительного следствия, обвинении и суде. Указанные органы не представили ни одного доказательства в опровержение тех доводов, которые привела моя подзащитная.

Я имею в виду довод о том, что у нее имелась две объективные, не зависящие от нее причины временного не возврата денежных средств потерпевшему. Ими явились деятельность Ш., которая втайне от С.

, развернула деятельность по оптовой торговле медом с использованием контактов, наработанных моей подзащитной и с использованием ее же корпоративного телефона, и второй довод – это рейдерский захват ООО «ОХХХ».

          Обе эти причины не дали  возможности своевременно возвратить денежные средства продавцу меда Ф., потому что С. была лишена прибыли в результате этих действий в отношении возглавляемых ею организаций.

          Так вот ни одно из этих доказательств защиты не опровергнуто стороной обвинения, которая не представила суду ни одного доказательства в противовес позиции моей подзащитной.

          Поэтому могу с уверенностью констатировать тот факт, что эта сделка являлась обычной гражданско-правовой сделкой.       

          В связи с изложенным, полностью поддерживаю позицию моей подзащитной и прошу суд оправдать ее по ч. 3 ст. 159 УК РФ.    

           В то же время имеется еще одна возможность принять решение по настоящему уголовному делу, если суд все-таки придет к необоснованному выводу о наличии умысла на невозврат денежных средств.  

          Эта возможность заключается в переквалификации действий С. на состав мошенничества в сфере предпринимательской деятельности, а именно – на ч. 1 ст. 159.4 УК РФ. Эта статья предусматривает ответственность за мошенничество, сопряженное с преднамеренным неисполнением договорных обязательств в сфере предпринимательской деятельности.

          Действительно к этому имеются все основания. С. возглавляла коммерческую структуру. Между ней, как руководителем организации — покупателем, и продавцом Ф. имели место договорные отношения, которые оказались не исполненными в полном объеме в силу указанных выше объективных причин.

          Таким образом, инкриминируемые ей деяния могут расцениваться как совершенные в сфере предпринимательской деятельности по ч.1 ст. 159.4 УК РФ, действовавшей на момент совершения действий по закупке меда.

          Федеральным законом от 29 ноября 2012 года № 207-ФЗ Уголовный кодекс РФ был дополнен ст.ст. 159.1 — 159.6 УК РФ, разграничивающими составы мошенничества, совершенного в разных сферах экономики, в том числе предпринимательства.

          Так, согласно ст. 159.4 УК РФ мошенничеством в сфере предпринимательской деятельности признается мошенничество, сопряженное с преднамеренным неисполнением договорных обязательств в сфере предпринимательской деятельности.

          Преднамеренное неисполнение договорного обязательства означает что лицо, выступающее как предприниматель, изначально не намерено выполнять обязательство по возврату или оплате имущества, рассчитывая противозаконно завладеть им, сознавая, что тем самым причинит ущерб собственнику или иному владельцу этого имущества.

          Субъектом данного преступления является лицо, занимающееся предпринимательской деятельностью, — собственник предприятия (организации), руководитель (директор и т.п.), индивидуальный предприниматель, их представители.

          В соответствии с п. 1 ст. 2 ГК РФ предпринимательской деятельностью является самостоятельная, осуществляемая на свой риск деятельность, направленная на систематическое получение прибыли от пользования имуществом, продажи товаров, выполнения работ или оказания услуг лицами, зарегистрированными в этом качестве в установленном законом порядке.

          Всем этим критериям соответствует моя подзащитная.

          Несмотря на то, что Постановлением Конституционного суда Российской Федерации от 11 декабря 2014 года № 32-П положения статьи 159 УК РФ признаны несоответствующими Конституции Российской Федерации в той мере, в какой эти положения устанавливают за мошенничество сопряженное с преднамеренным неисполнением договорных обязательств в сфере предпринимательской деятельности, действовавший в период с 29 ноября 2012 года и до момента признания его противоречащим Конституции РФ, уголовный закон в соответствии со ст. 10 УК РФ подлежит применению, поскольку улучшает положение осужденного.    

          В соответствии с указанным постановлением Конституционного Суда РФ статья 159.4 УК РФ с 12 июня 2015 года утратила силу. Уголовная ответственность за мошенничество в сфере предпринимательской деятельности с указанной даты предусматривается статьей 159 УК РФ.

Что касается деяний, подпадающих под признаки состава преступления, предусмотренного статьей 159.

4 УК РФ, совершенных до 12 июня 2015 года, то, поскольку эти деяния не декриминализованы и могут быть квалифицированы по статье 159 УК РФ, устанавливающей за них более строгое наказание, такие деяния, в соответствии со статьей 9 УК РФ, следует квалифицировать по статье 159.4 УК РФ.

          Именно это сторона защиты и просит сделать суд.   

Мнение суда полностью совпало с мнением стороны защиты

10 сентября 2019 г. 16:16

Оправдательный приговор гражданину, оплатившему покупки чужой банковской картой, устоял в апелляции

Как сообщает «АГ, 13 августа Судебная коллегия по уголовным делам Костромского областного суда оставила в силе оправдательный приговор гражданину, ранее обвиняемому в краже за совершение покупок с использованием чужой банковской карты (апелляционное определение имеется у «АГ»).

Апелляционный суд согласился с тем, что действия гражданина подпадают под административное правонарушение в связи с покупкой товаров на сумму менее 2,5 тыс. руб. Адвокат Алексей Егоров, защищавший оправданного по назначению органов следствия, рассказал о том, как ему удалось добиться оправдания своего доверителя.

В частности, он сообщил, что ему пришлось отговорить подзащитного от рассмотрения дела в особом порядке.

Обстоятельства дела

В декабре 2018 г. Александр Лебедев потерял свою банковскую карту и обнаружил пропажу только тогда, когда неизвестные лица стали расплачиваться ею за покупки. Деньги списывались несколько раз, и каждый раз сумма транзакций не превышала 1 тыс. руб. Далее владельцу карты удалось заблокировать ее и прекратить несанкционированное списание средств.

Впоследствии Алексей Пестов добровольно явился в полицию, где написал явку с повинной. Он признался в том, что получил от своего знакомого Смирнова банковскую карту на имя Лебедева. С помощью нее он купил в магазине продукты на сумму 745 руб.

Во второй раз сумма покупок с использованием чужой банковской карты составила 288 руб., а в третий – 306 руб. По словам гражданина, после приобретения продовольствия он вернул карту Смирнову. Далее еще один человек попытался купить товары на 900 руб.

, но карта была заблокирована.

Алексей Пестов возместил причиненный потерпевшему вред в полном объеме. Суд избрал ему меру пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении. Действия обвиняемого были квалифицированы следствием по п. «г» ч. 3 ст.

158 (кража, совершенная с банковского счета, а равно в отношении электронных денежных средств, при отсутствии признаков преступления, предусмотренного ст. 159.3 данного Кодекса) УК РФ.

Аналогичные обвинения в рамках отдельного уголовного дела были предъявлены и Смирнову.

Вступление в дело защитника по назначению

Защиту Алексея Пестова осуществлял адвокат АП Костромской области Алексей Егоров. В комментарии «АГ» он сообщил, что вступил в процесс на стадии предварительного следствия. «13 декабря 2018 г. в соответствии с графиком дежурств я был приглашен органами следствия для защиты подозреваемого в порядке ст.

51 УПК РФ. К моему прибытию в следственный отдел мой доверитель уже находился у следователя. Мне были предъявлены для ознакомления объяснение и явка с повинной доверителя, в которых он подробно изложил свои действия. В ходе беседы доверитель подтвердил изложенное им в документах», – отметил адвокат.

Защитник пояснил, что, со слов Алексея Пестова, последний совершил несколько покупок в магазинах с использованием чужой банковской карты бесконтактным способом без введения ПИН-кода. «Каждая покупка была менее 1 тыс. руб. Следователь в свою очередь пояснил, что возбуждено уголовное дело по п. “г” ч. 3 ст. 158 УК РФ в отношении неустановленных лиц», – сообщил адвокат.

По словам Алексея Егорова, он разъяснил доверителю, что есть вероятность изменения квалификации его действий с уголовно наказуемого деяния на административное правонарушение. «Формально его действия подпадали под иную квалификацию УК РФ, а именно ч. 1 ст. 159.

Читайте также:  Как подать на развод, если есть ребенок, несовершеннолетние дети?

3 УК РФ (мошенничество с использованием электронных средств платежа). Но в связи с тем, что общая сумма покупок была менее 2,5 тыс. руб., в его действиях усматривается состав административного правонарушения, предусмотренный ч. 2 ст. 7.

27 КоАП РФ (мелкое хищение)», – пояснил адвокат.

«Далее доверитель дал показания, в которых детально изложил весь порядок своих действий, уделив особое внимание тому, что в магазине его никто не спрашивал о принадлежности банковской карты, а он никому не сообщал о том, что карта ему не принадлежит», – добавил Алексей Егоров.

Адвокат отметил, что следствие возбудило уголовное дело по тяжкому составу преступления, хотя в диспозиции п. «г» ч. 3 ст. 158 УК РФ прямо указано на соблюдение важного условия для возбуждения такого уголовного дела (отсутствие признаков преступления, предусмотренного ст. 159.3 УК РФ).

«Было бы наивно думать, что следствие просто ошиблось или поторопилось. Было очевидно, что на стадии расследования ни о каком прекращении речи быть не может, да и следствие было уверено в правильности квалификации.

Надзирающий прокурор подписал обвинительное заключение именно по тяжкому составу, что свидетельствует о согласованности позиции органов следствия и прокуратуры в этом вопросе», – рассказал защитник.

«Мы с доверителем решили не идти против течения и изложить свою позицию уже в суде. По этой причине мы выработали позицию, при которой он полностью соглашается с обвинением, дает необходимые для последующей переквалификации показания и возмещает причиненный вред потерпевшему.

Далее защита, не препятствуя расследованию, выходит в суд для рассмотрения по существу, где заявляет о неверной квалификации, а доверитель пояснит, что признает фактические обстоятельства дела в полном объеме, а вопрос квалификации его действий оставляет адвокату, при этом всецело полагаясь на справедливость суда», – пояснил Алексей Егоров.

Адвокат отговорил доверителя от рассмотрения дела в особом порядке

«В день ознакомления с делом при составлении протокола в порядке ст. 217 УПК РФ доверитель вдруг изъявил желание рассмотреть дело в особом порядке.

Скорее всего, он это сделал по причине того, что его друг, который также успел воспользоваться чужой картой, заявил о рассмотрении уголовного дела в особом порядке. Я разъяснил все последствия такого решения, что есть большая вероятность осуждения по вмененной статье.

Кроме этого, я также указал на бесполезность рассмотрения уголовного дела в особом порядке.

При наличии смягчающих обстоятельств (явка с повинной, раскаяние, возмещение вреда и отсутствие отягчающих обстоятельств) наказание будет в любом случае ниже двух третей наиболее строго наказания, и это при самом плохом исходе. В его же случае максимум – наказание с применением положений ст. 73 УК РФ», – сообщил Алексей Егоров.

По словам адвоката, уже после подписания протокола он убедил подзащитного в том, что в судебном заседании защита заявит о неверной юридической оценке его действий.

Рассмотрение дела в суде первой инстанции

Уголовное дело в отношении Алексея Пестова рассматривалось в Димитровском районном суде г. Костромы. В ходе судебного разбирательства подсудимый полностью признал свою вину в инкриминируемом ему деянии. Гособвинение, в свою очередь, поддержало предъявленное ему обвинение.

«В прениях сторон гособвинитель просил оставить квалификацию прежней, однако предложил снизить категорию преступления, назначить наказание в виде штрафа и освободить от наказания.

Скорее всего, это было сделано для того, чтобы осужденный не обжаловал обвинительный приговор, так как каких-либо серьезных последствий для него бы не наступило. Таким образом, было бы сокрыто необоснованное возбуждение уголовного дела по тяжкой статье.

Плюс доверитель лишился бы права на реабилитацию», – отметил Алексей Егоров.

По словам защитника, он строил свою речь в прениях на основе действующего уголовного закона с учетом разъяснений Постановления Пленума ВС РФ от 30 ноября 2017 г. № 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате».

«Так, я указал на явно завышенную и необоснованную квалификацию обвинением действий доверителя при наличии в Особенной части УК РФ ч. 1 ст. 159.3 УК РФ, которая наиболее подходит к рассматриваемой ситуации и относится к преступлениям небольшой тяжести.

Вместе с тем, несмотря на наличие в действиях доверителя признаков состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 159.3 УК РФ, сумма ущерба, причиненного потерпевшему, меньше необходимой для привлечения его к уголовной ответственности.

В этой связи я обратил внимание суда на наличие в действиях доверителя признаков не уголовно наказуемого деяния, а административного правонарушения, предусмотренного ч. 2 ст. 7.27 КоАП РФ», – пояснил адвокат.

Суд первой инстанции оправдал обвиняемого за отсутствием состава преступления

Изучив обстоятельства уголовного дела, районный суд со ссылкой на п. 17 Постановления Пленума № 48 отметил, в каких случаях деяние следует квалифицировать по ст. 159.3 УК РФ.

Согласно этим разъяснениям ответственность по вышеуказанной статье наступает за хищение имущества лицом с использованием поддельной или чужой кредитной, расчетной или иной платежной карты путем сообщения уполномоченному работнику кредитной, торговой или иной организации заведомо ложных сведений о принадлежности указанному лицу такой карты или путем умолчания о ее незаконном владении.

«Действия Алексея Пестова следует квалифицировать по ч. 1 ст. 159.3 УК РФ как мошенничество с использованием электронных средств платежа. Как следует из обвинения Пестову, причиненный им материальный ущерб потерпевшему составил 1339 руб. 81 коп., что согласно ч. 2 ст. 7.

27 КоАП РФ относится к мелкому хищению чужого имущества. Согласно ст. 8 УК РФ основанием уголовной ответственности является совершение деяния, имеющего все признаки преступления, предусмотренного настоящим Кодексом.

Учитывая, что в действиях Пестова отсутствуют признаки уголовно наказуемого деяния, предусмотренного ч. 1 ст. 159.3 УК РФ, а имеются признаки мелкого хищения, предусмотренного ч. 2 ст. 7.

27 КоАП РФ, подсудимый Пестов подлежит оправданию за отсутствием в его действиях состава преступления», – отмечено в приговоре суда от 14 мая (имеется у «АГ»).

Потерпевший обжаловал приговор

Потерпевший Александр Лебедев обжаловал вынесенный судом оправдательный приговор в вышестоящую инстанцию, потребовав его отмены в связи с существенным нарушением уголовно-процессуального закона.

В апелляционной жалобе (имеется у «АГ») он указал, что деяния Пестова следует квалифицировать именно по п. «г» ч. 3 ст. 158 УК РФ, поскольку в отношении потерпевшего было совершено именно преступление, а не административное правонарушение.

В обоснование своих доводов он сослался на то, что действия подсудимого следовало оценивать исходя из п.

2 Постановления Пленума № 48, согласно которому, если обман не направлен непосредственно на завладение чужим имуществом, а используется только для облегчения доступа к нему, действия виновного образуют состав кражи или грабежа (в зависимости от способа хищения).

«Таким образом, обманув работника торговой организации, Пестов лишь облегчил доступ к денежным средствам. Доступ к совершению банковской операции предоставил сам работник торговой операции.

Если бы работник торговой организации спросил паспорт у Пестова, то хищения моих денежных средств могло бы и не быть.

При возникновении сомнений у работника торговой организации в принадлежности Пестову банковской карты получить доступ к совершению банковской операции было бы затруднительно», – отмечалось в апелляционной жалобе потерпевшего.

В возражениях на жалобу (есть у «АГ») Алексей Егоров пояснил: суд верно заключил, что в связи с умолчанием Пестовым сведений о принадлежности банковской карты иному лицу во время оплаты он совершил обман, посредством которого мог приобрести продукты питания, а не тайно похитил денежные средства непосредственно с банковского счета.

«Хищение денежных средств путем кражи, т.е.

тайного хищения, предполагает их получение как в ходе непосредственного обналичивания, так и посредством перевода на иной, принадлежащий виновному, банковский счет, без введения в заблуждение относительно совершаемых действий иных лиц.

В данном случае этого не произошло. Верховный Суд РФ в своем Постановлении Пленума № 48 от 30 ноября 2017 г. подробно изложил, в каких случаях незаконные действия с чужой банковской картой следует считать кражей», – настаивал защитник.

Оправдательный приговор устоял в апелляции

13 августа 2019 г. Судебная коллегия по уголовным делам Костромского областного суда оставила оправдательный приговор в силе. В апелляционном определении судебная коллегия отметила, что суд первой инстанции правильно установил фактические обстоятельства дела на основе представленных доказательств.

«Вопреки доводам апелляционной жалобы, в ходе судебного следствия не было установлено, что Пестовым совершены действия, подпадающие под признаки квалифицированной кражи», – заключил апелляционный суд.

Вторая инстанция также пояснила, что из описания преступного деяния по приговору суда и обвинительного заключения следует, что обвиняемый совершил противоправные деяния, расплатившись похищенной банковской картой, умолчав о том, что использует ее незаконно.

«При таких обстоятельствах деяния Пестова подлежали бы квалификации по ч. 1 ст. 159.3 УК РФ. Криминообразующим признаком неквалифицированных хищений является стоимость похищенного имущества свыше 2,5 тыс. руб. Хищение чужого имущества, стоимость которого не превышает 1 тыс. руб.

, а также хищение чужого имущества более 1 тыс. руб., но не более 2,5 тыс. руб., при отсутствии квалифицированных хищений, в том числе ст. 158 и ст. 159.3, в силу прямого указания отнесено к мелкому хищению, подпадающему под признаки административного правонарушения, предусмотренного ч.

1 ст. 7.27 КоАП РФ», – отметила апелляция.

Защитник оправданного прокомментировал судебные акты

Алексей Егоров назвал справедливым оправдательный приговор Димитровского районного суда г. Костромы. «Он вынесен в соответствии с действующим уголовным и уголовно-процессуальным законодательством. По моему мнению, суд принял единственно верное решение.

Считаю, что немаловажную роль при вынесении оправдательного приговора сыграла категоричная позиция стороны защиты в вопросах юридической оценки действий моего доверителя. Рад, что мнение суда полностью совпало с мнением стороны защиты», – отметил он.

Адвокат также высоко оценил апелляционное определение Судебной коллегии по уголовным делам Костромского областного суда, «которая, рассмотрев жалобу потерпевшего, не нашла основания для ее удовлетворения, тем самым подтвердив правильность выводов, сделанных судом первой инстанции».

Алексей Егоров выразил надежду на то, что данный приговор в будущем будет своего рода указателем направления в вопросах юридической оценки действий лиц, совершивших аналогичные деяния.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector